+7 (495) 681-18-23
+7 (495) 681-15-32
ОБЩЕСТВЕННАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПОМОЩИ ВЫНУЖДЕННЫМ МИГРАНТАМ
Помощь в цифрах

2012 год



Проведено консультаций

 

1715

Оказано содействие в защите прав

 

997 раз

Предоставлена медицинская помощь 127-и больным на сумму

 

292.095 руб.

Выдано денежных пособий 278 семьям на общую сумму

 

2.732.141 руб.

Получили одежду, обувь и другие предметы домашнего обихода (second hand)

 

около 856 семей

Занятия в Детском центре посещали

 

более 50 детей


Подробный отчёт...

Наши страницы в...




Новое видео
"Гражданское содействие"


(смотреть на Youtube)

Светлана Ганнушкина представляет книгу "Каждый молчит о своем. Истории одной войны"


(смотреть на странице материала)
Посещения
Главная » 2012 » Июль » 5 » Изнасилование — не крайняя мера
Изнасилование — не крайняя мера
02:56

«Ищете смысл, а творите такую бессмыслицу, что и не придумаешь»
Ф.Кафка
«Процесс», 1925г.


В марте этого года С., гражданке Демократической Республики Конго, и двум ее несовершеннолетним детям Управление ФМС России по Московской области отказало в признании беженцами. Одинокая женщина, подвергавшаяся на родине сексуальному насилию со стороны представителей незаконных вооруженных формирований, не получившая при этом никакой защиты со стороны властей государства своей гражданской принадлежности, вынужденная вместе со своим девятилетним сыном покинуть охваченную насилием страну, по мнению представителей российского государственного органа, является «лицом, не соответствующим определению «беженец». Именно такую формулировку содержало полученное С. уведомление об отказе в предоставлении статуса беженца на территории Российской Федерации.

С. родилась в г.Букаву — административном центре провинции Южное Киву, расположенной в районе Великих озер — одной из наиболее опасных территорий Демократической Республики Конго. По соседству с ней располагается печально известная провинция Северное Киву, насилие, как внутри, так и за пределами которой носит тотальный характер. В 1994г. сюда хлынул многотысячный поток беженцев из Руанды, спасающихся от геноцида. В столице Северного Киву — Гоме началась эпидемия холеры. Вплоть до 2000-х годов продолжалась гражданская война, вызванная социально-политическим и экономическим кризисом. В 2002 году произошло извержение вулкана Ньирагонго, уничтожившее порядка 4500 домов и построек в г.Гома и нанесшее непоправимый ущерб всем прилегающим территориям.

В 1996 году на деревню, в которой С. проживала вместе со своей семьей, было совершено нападение одной из многочисленных вооруженных группировок. В результате, как позже рассказали жители окрестных домов, родителей, двух сестер и брата С. забрали нападавшие. Сама она не пострадала лишь потому, что в тот день с другими детьми пошла на рынок в соседнюю деревню. Поскольку больше никого из родных у С. не осталось, ее решили взять к себе на воспитание соседи.

Достигнув шестнадцатилетия, С. вышла замуж, и переехала жить к мужу в другую деревню. На протяжении нескольких лет на их поселение нападали боевики, искали мужчин с тем, чтобы пополнить ими свои ряды. Мужу С., не желавшему участвовать в боевых действиях, удавалось прятаться. В 2007г. во время одного из таких нападений боевики ворвались в их дом и, не найдя мужа С., решили открыть огонь по ребенку, в результате чего мальчик, которому на тот момент было пять лет, получил пулевое ранение ноги. В 2010 году ей предстояло пережить новую трагедию — во время очередного нападения муж С. сбежал, оставив жену и восьмилетнего ребенка. С тех пор С. его не видела. Периодически боевики возвращались, избивали ее, требовали рассказать, где прячется муж. В феврале 2011 года во время одного из таких визитов С. подверглась групповому изнасилованию с их стороны. Как выяснилось позже, в результате этого она забеременела.

Молодая женщина прекрасно понимала, что, оставшись одна, с малолетним ребенком на руках без какой-либо защиты в такой стране, как Демократическая Республика Конго, ей не выжить. Именно поэтому уже после бегства мужа она стала искать возможности покинуть страну. С просьбой помочь ей оформить необходимые для выезда документы она обратилась к другу своего отца — человеку, довольно часто посещавшему г.Киншасу — столицу Демократической Республики Конго. Тот, в свою очередь, решил, что наилучшим для С. вариантом будет выехать в Российскую Федерацию, в посольстве которой въездную визу получить можно быстрее, чем в посольствах других государств.

В апреле 2011 года, будучи на третьем месяце беременности, С. вместе со своим несовершеннолетним сыном прибыла на территорию Российской Федерации. Несколько месяцев С. жила в г.Мытищи, в квартире у конголезца, с которым случайно познакомилась уже в России. Хозяин не мог слишком долго держать у себя женщину с двумя маленькими детьми — к тому времени С. уже родила дочь, и она нашла с его помощью подмосковный приют «Незнайка», в который ее приняли. Долгое время С. не знала, куда ей обратиться, ситуация осложнялась незнанием языка и последними месяцами беременности, а уже после родов — невозможностью найти переводчика с суахили и послеродовым периодом.

В декабре, окрепнув, наконец, после родов, она смогла обратиться в Управление Федеральной миграционной службы России по Московской области с ходатайством о предоставлении ей и ее несовершеннолетним детям статуса беженцев. Несмотря на изложенные С. обстоятельства своего выезда из страны исхода, а также описание того, с чем ей пришлось столкнуться на родине, сотрудники УФМС России по Московской области не посчитали доводы С. достаточными для признания ее беженцем.

С одной стороны, старший специалист 1-го разряда, принявший решение об отказе в статусе беженца, утверждает, что «С. не привела убедительных причин для выезда из Демократической Республики Конго». По его представлению, нападавшие «крайних мер в отношении нее не принимали». Представители незаконных вооруженных формирований, как указано в решении, «неоднократно приходили в деревню, грабили и избивали заявительницу», подвергли ее групповому изнасилованию, однако УФМС не признает эти меры (непонятно, правда, меры чего?) крайними и не считает «убедительной» причиной выезда С. с территории страны гражданской принадлежности.

В то же время в том же в решении об отказе в признании беженцем указано, что «причины, по которым заявительница была вынуждена покинуть место своего прежнего жительства, выглядят вполне убедительными». Из чего же следует, что у С. была возможность альтернативного переселения внутри ДРК? Логика у старшего специалиста 1-го разряда явно «хромает».

Ведь, все в том же решении есть и оценка общего положения в стране происхождения С.: «По информации посольства России в ДРК, внутриполитическая ситуация в ДРК на текущий момент остается крайне напряженной и нестабильной. Такую ситуацию обосновывает неурегулированный военно-политический кризис в восточных районах, продолжающееся становление демократических институтов и их существенная политизированность. На территории ДРК действует целый ряд национальных и иностранных (руандийских, угандийских, бурундийских и др.) незаконных вооруженных формирований. Многие из группировок для достижения собственных целей используют практику запугивания населения, проводят карательные акции, часть из которых конголезским руководством квалифицируются как «террористические».

Можно добавить, что, согласно сведениям, представленным информационной группой ООН, на территории страны преступления совершаются не только членами незаконных вооруженных формирований, но также и представителями правительственных войск. Последние, в частности, совершили массовые изнасилования и акты грабежей в ряде деревень на востоке страны летом 2011 года. Жители провинции Южное Киву рассказали, что представители официальных конголезских вооруженных сил изнасиловали по меньшей мере 121 женщину, во время нападения подвергали сельских жителей жестокому и унижающему человеческое достоинство обращению. По информации Управления Верховного комиссара по делам беженцев ООН в 2010 году в Демократической Республике Конго было отмечено около 15000 случаев сексуального насилия, преимущественно в восточных провинциях.

Старший специалист 1-го разряда УФМС России по Московской области оставил также без внимания информацию, имеющую непосредственное отношение к ситуации С., а именно, социальное положение конголезских женщин, подвергнутых сексуальному насилию. Вместе с тем, согласно официальным материалам Международного Комитета Красного Креста, жертвы сексуального насилия в Демократической Республике Конго подвергаются социальной изоляции и стигматизации, общественность обвиняет их в том, что с ними произошло, изнасилованные женщины лишаются доступа к трудоустройству, семьи и общины отказываются от них, мужья бросают таких женщин одних с детьми.

При этом, однако, в решении содержатся сведения относительно географического положения Демократической Республики Конго, площади ее территории, административно-территориальном делении, численности населения и его национальном составе.

Несмотря на то, что в соответствии с ч.1 ст.38 Конституции Российской Федерации материнство и детство, семья находятся под защитой государства, представители миграционной службы не уделили вообще никакого внимания правам малолетних детей С.

Не придали они значения и положениям ч.1 ст.22 Конвенции ООН о правах ребенка,  в соответствии с которой государства-участники принимают необходимые меры, с тем, чтобы обеспечить ребенку, желающему получить статус беженца в соответствии с применимым международным или внутренним правом и процедурами… надлежащую защиту и гуманитарную помощь в пользовании применимыми правами, изложенными в настоящей Конвенции и других международных документах по правам человека или гуманитарных документов, участниками которых являются указанные государства.

Старший специалист 1-го разряда УФМС России по Московской области отметил, что С. не заявила, что у ее девятилетнего сына и четырехмесячной дочки, родившейся на территории России, «существуют отдельные причины, по которым они не могут вернуться в страну гражданства».

Стоит заметить, что в том случае, если бы в процессе анализа сведений, сообщенных С., представители миграционной службы удосужились обратить внимание на ситуацию в сфере защиты прав ребенка в Демократической Республике Конго, «отдельные причины», по которым малолетние дети С. «не могут вернуться», заявили бы о себе сами. Так, согласно информации Фонда ООН в Области Народонаселения, из 17 507 новых случаев сексуального насилия, зарегистрированных в 2009 году по всей стране, 48 процентов пострадавших составляют дети.  По сообщению ЮНИСЕФ, из 2893 случаев изнасилования детей по свидетельству лиц, пострадавших от конфликта в районе Итури Восточная в период с июня 2007 по июнь 2008 года, 42 процента преступников были сотрудниками сил безопасности государства или негосударственных вооруженных сил и 58 процентов были гражданскими лицами. За тот же период, из почти 2000 случаев изнасилования детей в Северной Киву 70 процентов лиц, совершивших их, были сотрудниками сил безопасности государства или негосударственных вооруженных лиц, и 30 процентов были гражданскими лицами. Можно отметить также катастрофическую ситуацию в сфере здравоохранения, образования и социальной защиты детей в ДРК.

Все перечисленные и многие другие нарушения требований действующего российского и международного законодательств, допущенные УФМС России по Московской области при вынесении решения об отказе в признании С. и ее детей беженцами, послужили основой тринадцатистраничной жалобы, поданной мной в вышестоящий орган государственной власти — Федеральную миграционную службу России.

Несколько дней назад ФМС России прислала нам копию своего решения объемом чуть больше двух страниц об отказе в удовлетворении жалобы. Смысл принятого решения, беспрецедентного по степени своего цинизма и правовой неграмотности, был выражен буквально в одном абзаце:

«Анализ решения УФМС России по Московской области, материалов личного дела С., сообщенных ею сведений, имеющейся информации МИД России и ФМС России о ситуации в ДРК показал, что УФМС России по Московской области в полной мере рассмотрены все обстоятельства дела и правомерно сделан вывод об отсутствии у заявительницы и ее несовершеннолетних детей вполне обоснованных опасений стать жертвами преследования на родине по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений».

Ни один из изложенных в жалобе доводов не рассмотрен и  не опровергнут. Ни одного аргумента, свидетельствующего в пользу обоснованности и правомерности вынесенного ранее решения, не содержится. Результаты так называемого «анализа», о котором идет речь в ответе на жалобу, так же скрыты от нас, теперь уже главным специалистом-экспертом отдела по вопросам убежища УВГ ФМС России.

Впереди — следующий этап обжалования — Басманный районный суд г.Москвы. Мы надеемся, что в судебном заседании кто-нибудь из старших специалистов 1-го разряда, главных и прочих специалистов-экспертов Федеральной миграционной службы России поделится своими соображениями относительно того, каким образом внутренне противоречивое решение, не соответствующее нормам закона, оказывается «правомерным и обоснованным». Во всяком случае, обязанность по доказыванию соответствия вынесенного решения закону, вопреки расхожему мнению, лежит именно на них — прямое указание на это содержится в ч.1 ст. 249 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.



P.S.

Довольно часто представители миграционной службы мотивируют свои действия защитой государственных интересов в целом и интересов граждан Российской Федерации в частности. Посыл сам по себе, безусловно, заслуживающий уважения. Действительно, ФМС России в том числе обязана заботиться об обеспечении защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан Российской Федерации.

В жалобе на решение УФМС России по Московской области было указано на нарушение порядка прохождения С. и ее детьми обязательного медицинского освидетельствования, предусмотренного Федеральным законом Российской Федерации «О беженцах». Получить  направление на освидетельствование, а также информацию о медицинском учреждении, в котором С. и ее детям следовало проходить обследование, она могла только в УФМС России по Московской области.

Тем не менее, никакой информации, касающейся необходимости прохождения медицинского освидетельствования С. не получила. Медицинский сертификат, разумеется, также ей выдан не был.

Реакция со стороны ФМС России на данное нарушение оказалась следующей:

«Вместе с тем, установлено, что заявительница и ее дети не прошли обязательное медицинское освидетельствование, предусмотренное положениями пп.3 п.2 ст.6 Федерального закона «О беженцах».

Однако состояние здоровья заявительницы либо ее детей не может являться основанием для признания их беженцами, поскольку обязательное медицинское освидетельствование проводится с целью выявления возможных инфекционных заболеваний у заявителей, которые могут быть опасны для граждан».


Таким образом, по мнению главного специалиста-эксперта отдела по вопросам убежища ФМС России, обязательное медицинское освидетельствование лица, ищущего убежища, может происходить избирательно — в зависимости от субъективного мнения конкретного сотрудника относительно потенциальной опасности заявителя для граждан. И прямое нарушение требований Федерального закона Российской Федерации «О беженцах», не является нарушением, свидетельствующим о неправомерности вынесенного решения.

Как известно,  ситуация в сфере здравоохранения во многих странах африканского континента на протяжении долгих лет характеризуется, как критическая, а эпидемии тяжелых заболеваний по-прежнему остаются явлением будничным. По какой же причине С. и ее дети не были обследованы? По мнению специалистов миграционной службы, они не являются потенциальными носителями инфекционных заболеваний, опасных для граждан?

Эти вопросы, как и вопрос о том, как такой подход соотносится с необходимостью обеспечения защиты жизни, здоровья, прав и свобод граждан Российской Федерации, по всей видимости, останутся без ответа.



Максим Крупский,
юрист,
член Комитета «Гражданское содействие»,
сотрудник Сети «Миграция и Право» ПЦ «Мемориал»




Категория: События | Просмотров: 1496 |


ЧИТАТЬ КНИГУ
Каждый молчит о своём: истории одной войны

ХОТИТЕ ПОМОЧЬ?

Если Вы хотите помочь беженцам или мигрантам, оказавшимся в тяжёлой жизненной ситуации, это можно сделать самыми разными способами.

Мы с радостью примем пожертвования в виде продуктов, детского питания, одежды, предметов первой необходимости, а также денежную помощь.

Вы можете принять участие в нашей работе в качестве волонтёра — если у Вас есть свободное время, а также качества, необходимые в нашей работе.


подробнее
НА ТЕБЯ НАПАЛИ

из-за национальности, веры или цвета кожи? 
Звони на телефон информационной линии!

 

Мы можем оказать: юридическую помощь (услуги адвоката), медицинскую помощь, психологическую помощь.


ВАЖНО!

ТРЕБУЕТСЯ ВАША ПОМОЩЬ!


Нужны мобильные телефоны





Помогите собрать детей-беженцев в школу




ВАКАНСИИ


Приглашаем волонтёров
для занятий русским языком
со взрослыми беженцами из Афганистана и Африки.