+7 (495) 681-18-23
+7 (495) 681-15-32
ОБЩЕСТВЕННАЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ПОМОЩИ ВЫНУЖДЕННЫМ МИГРАНТАМ
Помощь в цифрах

2012 год



Проведено консультаций

 

1715

Оказано содействие в защите прав

 

997 раз

Предоставлена медицинская помощь 127-и больным на сумму

 

292.095 руб.

Выдано денежных пособий 278 семьям на общую сумму

 

2.732.141 руб.

Получили одежду, обувь и другие предметы домашнего обихода (second hand)

 

около 856 семей

Занятия в Детском центре посещали

 

более 50 детей


Подробный отчёт...

Наши страницы в...




Новое видео
"Гражданское содействие"


(смотреть на Youtube)

Светлана Ганнушкина представляет книгу "Каждый молчит о своем. Истории одной войны"


(смотреть на странице материала)
Посещения
Главная » 2011 » Ноябрь » 18 » На стороне истины и права
На стороне истины и права
22:46

Репортаж о судебном процессе по делу о пытках.



12 октября 2011 г.
Перед процессом

Зелимхан Читигов









Зелимхан Читигов. Фото О.Юшко
12 октября 2011г. в 14.30 в третий раз мы пришли в Карабулакский районный суд Республики Ингушетия на слушанья по делу Назира Гулиева – бывшего начальника Карабулакского РОВД и его также бывшего заместителя – Ильяса Нальгиева. (См. http://www.memo.ru/2011/09/13/1309111.html, http://www.memo.ru/2011/10/06/0610114.html)

Сюрпризы начались с первых минут. На входе в суд лежал список, по которому пускали на слушанья по делу Нальгиева-Гулиева. Разумеется, в нем не было приехавшей из Москвы Светланы Ганнушкиной. На вопрос, какой может быть список на открытом процессе, нам ответили, что еще неизвестно, будет ли он открытым. Видимо, о возможности закрыть этот процесс уже где-то поговаривали. Однако в здание суда нас всех пустили без возражений.

И.Нальгиев
И.Нальгиев
Потом обнаружилось, что в единственном зале заседания суда только что начал слушаться другой процесс у другого судьи. Всех участников процесса Нальгиева-Гулиева пригласили в кабинет судьи Аушевой. В небольшую комнату набилось около 30 человек. Сесть, кроме судьи, прокурора и адвокатов, смогли только подсудимые и двое правозащитников - представитель Уполномоченного по правам человека в Ингушетии Магомед Цицкиев и Светлана Ганнушкина. Потерпевшие и свидетели толпой стояли у стены.

Прежде всего, выяснилось, что в процессе сменился прокурор: место Ахильгова занял прокурор Магамедхан Магомедович Мурзабеков – тот самый, который отменил постановление дознавателя Мержоева о прекращении уголовного дела против Зелимхана Читигова.

Адвокатом Гулиева оказался Магомед Магомадов. В 1996-1999 годах он был заместителем генерального прокурора Чеченской Республики Ичкерии и занимался расследованием похищений и исчезновений людей. Во время второй чеченской войны Магомадов стал экспертом Международной Хельсинкской Федерации и Чеченского Комитета национального спасения. А в январе 2005г. сам был похищен. В защиту Магомеда Магомадова в то время выступили правозащитные организации в России и за ее пределами.


Начало слушаний

Судебное заседание продолжалось недолго. Установили личности четырех потерпевших: Султыгова, Хамхоева, Карагульгова и Горчханова.

После этого вступившая в дело на стороне представителя Зелимхана Читигова – его отца Шейхмагомеда Читиговаадвокат Нелли Хасанова заявила ходатайство об изменении Нальгиеву меры пресечения на заключение под стражу на том основании, что Зухре и ее младшим детям постоянно угрожают неизвестные люди, приезжающие к ней в Чечню и допекающие SMS-ками ее и соседей по Промжилбазе в Ингушетии, где семья жила до похищения Зелимхана. Адвокат Хасанова сообщила, что заявление об угрозах не было принято прокуратурой Карабулака, и его пришлось отправлять почтой с уведомлением.

Выражая свою позицию по ходатайству, прокурор позволил себе усомниться в правдивости слов адвоката, которой мать Зелимхана «якобы говорила об угрозах». Он отметил, что вопрос о заключении подсудимых под стражу уже рассматривался во время следствия и был решен отрицательно на уровне Верховного суда РИ. Но мнения по ходатайству не высказал, оставив его решение на усмотрении суда.

При этом М.М.Мурзабеков сообщил, что заявление Зухры Читиговой принято и находится в его производстве. На вопрос, какие действия он производит с заявлением, прокурор сообщил, собирается отправить его в Чеченскую Республику.

Сторона обвинения высказалась против удовлетворения ходатайства.

После некоторого колебания судья Аушева отложила решение по ходатайству до конца дня и предоставила возможность прокурору прочесть обвинительное заключение. Пока прокурор читал его текст, Нальгиев иронически и довольно громко посмеивался.

Прослушав обвинение, оба обвиняемых на вопрос о вине ответили одинаково: НЕВИНОВЕН.

И судья Аушева удалилась в совещательную комнату (а вернее, выставила из нее нас всех), чтобы принять очевидно отказное постановление по заявленному ходатайству.


В коридорах суда

Во время двухчасового ожидания в коридорах суда и около него участники процесса переговаривались между собой. Мать Нальгиева плакала и рассказывала, какой хороший Ильяс, и как она уже потеряла одного сына. Зухра Читигова, которая недавно чуть не потеряла своего сына, пыталась выразить ей свое сочувствие. Этот диалог имел тенденцию перерасти в перебранку.

Адвокат Магомадов вспоминал минувшие дни своего правозащитного прошлого.

Аза Яндиева – адвокат Нальгиева – тоже напомнила Светлане Ганнушкиной, что когда-то она тоже обращалась к правозащитникам за поддержкой в защите своего клиента.

- А теперь мы с разных сторон - сказали оба адвоката.

- Возможно, вы и перешли на другую строну, но мы остались на той же стороне: на стороне истины и права – ответила Ганнушкина.

Что и говорить, каждый подсудимый имеет право на защиту, адвокат обязан выполнять свою работу, все зависит от того, какими методами он это делает.


Постановление прокурора Мурзабекова

За время ожидания отец Зелимхана сходил к дознавателю и принес Постановление прокурора Мурзабекова от 12 сентября 2011г. об отмене постановления о прекращении уголовного преследования Зелимхана Читигова. Его текст достоин подробного цитирования.

В первой части излагается хронология событий дела Читигова от 29 апреля 2010г., когда был проведен обыск в помещении, которое занимали Читиговы в Промжилбазе - пункте размещения беженцев, до 15 августа 2011г., когда дознаватель Мержоев прекратил уголовное преследование Зелимхана.

Вторая часть Постановления Марзабекова состоит в перечислении нарушений, допущенных в процессе «расследования» дела против Зелимхана Читигова:

Так, в материалах уголовного дела нет уведомления о возбуждении уголовного дела в отношения Читигова З.Ш.

29 апреля 2011 года сотрудниками ОУР ОВД по г.Карабулак произведен обыск в домовладении, где проживает Читигов З.Ш., однако на проведение данного обыска поручения дознавателя в материалах дела отсутствуют. Также, имеются объяснения отобранные сотрудниками ОУР ОВД по г.Карабулак после возбуждения уголовного дела, то есть от 29.04.2011 года. В материалах дела отсутствуют сведения, как данные объяснения оказались в деле.

В уведомлении на л.д. 59 и 60 указана не та статья и не та дата.



Далее с мая 2010г. по июль 2011г. приводится 7 случаев незаконной передачи и приема дела в производства от одного дознавателя к другому: Точиева Р.Б. - Котиев Р.Б. - Точиева Р.Б. - Косенко А.В. - Точиева Р.Б. - Косенко А.В. - Мержоев А.Д.



Протоколы следственных действий по уголовному делу оформлены с нарушениями требований ст. 166 УПК РФ, не датированы, не подписаны лицами, участвующими в проведении следственных действий.

В нарушении требований п.1 1 ч.2 ст.42 и ст. 198 УПК РФ при назначении экспертиз лица, участвующие в уголовном судопроизводстве не знакомились, а также в некоторых случаях и с результатами этих экспертиз».

Постановление составлено неаккуратно, в нем много ошибок в указании года: 2011-й и даже 2001-й вместо 2010-го.

Казалось бы, все перечисленное как раз и служит основанием для прекращения уголовного преследования, однако прокурор приходит к противоположному выводу.

«Для установления всех обстоятельств совершенного преступления и успешного завершения расследования уголовного дела незамедлительно устранить вышеуказанные нарушения, а также немедленно устранить указанные ранее нарушения в решениях об отмене незаконных решений дознавателя о приостановления производства по делу.



В ходе дополнительного расследования уголовного дела надлежит устранить отмеченные нарушения и недостатки, провести необходимые процессуальные действия, нацеленные на обеспечение всесторонности и полноты расследования уголовного дела».

Мурзабеков отменяет Постановление дознавателя Мержоева от 15.08.2011г. о прекращении уголовного преследования Зелимхана Читигова, возобновляет дознание и устанавливает для  дополнительного дознания срок в 30 суток.

Заметим, что эти 30 суток 12 октября закончились, т.е. ровно в день описываемых слушаний. По нашим сведениям дознаватель также совсем недавно получил постановление об отмене его решения закрыть дело, поэтому никак не мог приступить к его исполнению. Видимо, прокурор Мурзабеков и в этом случае долго собирался отправить постановление по назначению. Впрочем, можно высказать предположение, что на самом деле Постановление Мурзабекова было им написано позже 12 сентября, а эта дата была поставлена, чтобы не истек месячный срок отмены постановления Мержоева от 15 августа.

При этом требование устранить нарушения вызывает большое недоумение. Зелимхана Читигова обвиняли в том, что он хранил в комнате, где спали его жена и трое детей самодельное взрывное устройство, найденное при обыске 29 апреля 2010г. Однако выясняется, что обыск у Читиговых был проведен незаконно – без чьего-либо поручения. Каким образом можно «исправить» этот важнейший недостаток?

Как можно «исправить» многократную передачу дела из рук в руки без надлежащей процедуры? Ведь это уже состоявшиеся события.

И, главное, зачем прокурору Мурзабекову начинать заново всю эту волынку, когда всем, включая главу Республики Ингушетии, очевидно, что никакой взрывчатки в доме Читиговых не было? И это громогласно и публично было заявлено.

Напрашивается только один ответ: г-н Мурзабеков хочет поставить под сомнение личность потерпевшего и этим косвенно помочь оправдаться его мучителям, сидящим на скамье подсудимых и тем, кто еще там не оказался.


Почему отказано в заключении подсудимых под стражу

Около шести вечера судья Аушева пригласила участников процесса в свой кабинет и прочла Постановление об отказе в удовлетворении ходатайства адвокатов потерпевшего Зелимхана Читигова об изменении подсудимому Нальгиеву меры пресечения на заключение под стражу. Нечего и говорить, что оно было отказное. Серьезного обоснования отказа постановление не содержит, в нем просто приводятся формулировки ст. 108 УПК РФ.

- нет оснований предполагать, что Нальгиев И.В. скроется от органов следствия и суда либо может воспрепятствовать объективному расследованию дела;

- проверка по заявлению Читиговой З.Т. по факту высказывания в ее адрес и в адрес семьи угроз жизни и здоровью еще не проведена;

- данных о том, что обвиняемый может скрыться от органов предварительного расследования или суда, фальсифицировать доказательства, оказать давление на потерпевшего, свидетеля и т.п. не имеется.

С последним, во всяком случае, согласиться невозможно, поскольку все поведение Нальгиева и его «группы поддержки», открыто угрожающих Читиговым не только в перерывах, но и прямо во время судебного заседания, не может быть воспринято иначе как давление на потерпевших.

Кроме того, в данном случае заключение под стражу не является наказанием за совершенное преступления, а только мерой обеспечения нормального хода судебного следствия. Поэтому уровень доказывания обоснованности ходатайства о заключении под стражу должен быть существенно ниже, чем при вынесении приговора.


13 октября 2011г.

Слушанья продлились уже в зале суда.

Прежде всего был определен порядок рассмотрения дела. Можно было ожидать, что оно будет рассматриваться по эпизодам – эпизоды этого дела совсем не связаны между собой. Однако судья предложил другой порядок: сначала допрашиваются свидетели обвинения по списку следователя, потом обвиняемые, свидетели защиты и дальше прения в обычном порядке.

На предложение адвоката Цечоевой допросить первой соседку Читиговых, которая пришла с ребенком, судья Аушева отказала, назвав ее почему-то свидетелем защиты.

Добросили другую соседку. Пожилая женщина была явно напугана и старалась говорить как можно меньше о том, как забирали Зелимхана Читигова, повторяя «мне было ни к чему», перепутала время задержания и его дату. Правда, Зелимхану она дала самую лучшую характеристику, подчеркнула, что он все время проводил на работе или дома в заботах о семье.

Потом допросили мать Зелимхана – Зухру Читигову. Ее рассказ повторял известные нам от Зелима события.

Зелима забирали 27 апреля 2010г. рано утром, когда он стоял на намазе. Приехали в масках, на машинах без номеров. Кто-то, тоже в маске, опознал Зелима. Уводившие не хотели брать паспорт, пока не настояла одна из женщин, загородившая уходившим дверь его. Она же не давала увести Зелима, пока он не одел обувь.

Когда Зелима увели, Зухра бросилась в ГУВД Карабулака, где ее не приняли, но сказали, что никого не привозили. Побежала в прокуратуру – никакой реакции.

Через час Зелиму удалось отправить матери SMS-сообщение, она перезвонила и узнала, что его зверски избили.

29 апреля в ее доме на Промжилбазе провели обыск, не предъявляя никаких документов (Мы уже знаем, что их и не было). Якобы нашли взрывное устройство. Зухры не было дома

Начальник угрозыска Идрис Ведижев сказал ей, что Зелим у них и скоро будет давать признательные показания по ТВ. Этого не произошло: из рассказов Зелимхана мы знаем, что он так ничего и не принял на себя, несмотря на жесточайшие пытки.

1 мая Зухре почти случайно удалось узнать, что Зелима привезли в суд – в тот самый зал, где проходят сегодня слушанья.

Определялась мера пресечения. Зухра не узнала сына, пока прокурор не указал ей на него. Его голова распухла, губы были окровавлены, он лежал на скамье подсудимых. На суде ему стало плохо. Вызвали «скорую» и увезли его в больницу, где поместили в охраняемую палату, потому что была избрана мера пресечения – заключение под стражу. (Сравним с решением оставить на свободе Гулиева и Нальгиева!)

В больнице Зелимхан был в очень тяжелом состоянии: он пугался мужчин, кричал, закрывался рукой, бросался под кровать. Зухра постоянно обнимала его и приговаривала: не бойся – с тобой мама. Зелимхан не мог говорить и есть, пил из бутылочки.

Через 2 месяца после двух продлений ему, наконец, заменили заключение под стражу на подписку о невыезде. Стало возможным отвести его на томографию Потом он провел месяц в больнице в Грозном. Ему дали коляску, и Зухра возила его в ней. Зелим начал узнавать мать и одного из сыновей, речь постепенно восстанавливалась. Позже он начал узнавать жену и второго сына. Врачи советовали вести Зелима в Москву. Зухра обратилась в «Мемориал», и ей помогли достать направление в больницу им.Боткина.

Уезжая с отцом, Зелим заплакал и сказал «мама».

После  Боткинской больницы восстановилась речь, и Зелим начал ходить с палочкой.

Отвечая на вопросы адвокатов, Зухра Читигова рассказала, 26 апреля к ним приходил сотрудник ГУВД Карабулака Аслан Барахоев и искал Зелимхана. После работы Зелим отправился в ГУВД и нашел Аслана, но тот сказал, что уже ничего от него не нужно.

Дальнейший рассказ Зухры был основан на том, что ей рассказывал Зелимхан после освобождения. (См. интервью с Зелимханом в частности в журнале «Русский репортер» №37, 2011, Шура Буртин, «Сто часов в аду»).

Рассказ Зухры Читиговой неоднократно перебивали подсудимые, которые позволяли себе (и судья Аушева не делала им замечаний) комментировать с места все происходящее в суде.

- Все это выдумки – злобно выкрикнул Нальгиев Зухре.

- Читигов уже два дня был в розыске перед задержанием – сказал Гулиев.

Немного позже Гулиев же, раздраженный вопросами адвоката Хасановой во время допроса потерпевших, прокричал: «Почему она все время задает вопросы? Кто она вообще такая?»

Адвокат Хасанова заявила ходатайство о запросе детализации телефонных разговоров Зухры Читиговой, на что возражал прокурор Мурзабеков, поскольку по его представлениям, это уже технически невозможно.

Судья приняла решение пригласить эксперта, который мог бы дать квалифицированный ответ на этот вопрос.

Оставшаяся часть заседание была посвящена допросу потерпевших по другим эпизодам дела.

Первым был допрошен потерпевший Султыгов – участковый уполномоченный УВД «Малгобек». У мощного мужчины дрожали руки и голос, когда он рассказывал о том, как он и его спутники, ехавшие на легковой машине и сопровождавшие КАМАЗ с мазутом, были задержаны и доставлены в ГУВД, где находился Нальгиев, и помещены в камеру временного содержания (говоря понятным языком – в «обезьянник»). У Султыгова отобрали удостоверение и пистолет.

Султыгов рассказал, как одного из задержанных – Ислама Хамхоева, вызывали из камеры. Вернувшись, Ислам сообщил товарищам, что «какой-то Илез» требует с них за освобождение машину и миллион рублей, иначе им подбросят боеприпасы. Ислам звонил брату Ахмеду, тот пришел разбираться.

Султыгов заявил, что не знает, заплатил ли Ахмед Хамхоев деньги. Сам он оказался в машине случайно, Илеза Нальгиева раньше не знал, ничего ему не платил, деньги и удостоверение ему вернули, отпустили его первым. Ничего больше он не знает.

Судья Аушева заметила потерпевшему, что его показания не совпадают с теми, которые он давал на следствии. Тогда Султыгов показывал, что их отпустили «после передачи требуемой суммы».

Потерпевший стал заметно нервничать.

- Шел разговор, что сговорились на 600-ах тысячах. Но с меня не взяли ни копейки. – сказал он.

На вопрос адвоката Яндиевой Султыгов ответил, что претензий к Нальгиеву и Гулиеву не имеет, просит рассматривать далее дело в его отсутстве, поскольку состояние его здоровья требует немедленно покинуть Ингушетию. Вопрос о наказании подсудимых полностью оставляет на усмотрение суда.

Далее был опрошен еще ряд потерпевших ровно с тем же результатом, с той лишь разницей, что возвратившийся в процесс прокурор Ахильгов требовал огласить показания, данные потерпевшими на следствии. Охватившая потерпевших эпидемия амнезия была несколько компенсирована тем, что все они подтвердили свои первоначальные показания, данные ими на следствии.

Особенно забавным был допрос водителя КАМАЗА Израила Костоева, 1953г.р., высокого человека с умным лицом и лукавой улыбкой. Костоев «забыл» практически все свои первоначальные показания. Он постоянно ссылался на плохое знание русского языка и отсутствие образования. Повторял, что не понимал происходившего: кто, за что, у кого и сколько просил денег.

Когда его вполне четкие показания были оглашены, Нальгиев сказал ему в спину: «Скажи, что не читал протокол, а так подписал
».

Прокурор Ахильгов потребовал, чтобы Нальгиеву было сделано замечание.

Судья мягко сказала подсудимым, что, если это было, то так делать нехорошо.

Последовала перепалки между участниками процесса: прокурором, адвокатами подсудимых и потерпевших.

Потом Костоеву задали еще несколько раз одни и те же вопросы.

- Читал ли он протокол?– Нет.

- Слышал ли о выкупе в 600 тысяч рублей, отданных Нальгиеву?– Нет.

- Называл ли Нальгмева по имени следователю?  - Нет.

Прокурор просил суд выделить материалы относительно Костоева в отдельное производство.

Наконец Фаима Аушева спросила его:

- Когда Вы подписывали протокол, Вы не думали, что от Ваших действий может пострадать человек?

- Ну, тут сам каждый день страдаешь, еще и о других думать! – ответил Костоев.

После допроса потерявших память потерпевших адвокат Аза Яндиева несколько высказала мнение, что все допрошенные потерпевшие на самом деле просто свидетели, правовой неосведомленностью которых воспользовались следователи.


Конец дня

Конец второго дня слушаний был весьма впечатляющим. Защитники, потерпевшие и подсудимые около получаса стояли в кружок около здания суда и о чем-то договаривались. Вела это собрание, разумеется, Аза Яндиева, остальные дружно кивали.


14 октября 2011г.

Потерпевшие вышли из процесса.

Это было первое, о чем мы узнали утром на третий день процесса. Все потерпевшие – и выступавшие в предыдущий день и так и не явившиеся на процесс, направили судье заявления с просьбой рассмотреть дело в их отсутствии, к подсудимым претензий не имеют, вопрос о наказании оставляют на усмотрение суда. Заявления были поданы от потерпевших лично или факсом - от тех, кто проживает за пределами Республики Ингушетии.

Братья Хамхоевы
, вызванные как свидетели в суд не явились. Прокурор просил обеспечить их доставку.

Судебные слушанья вернулись к сюжету с Зелимханом Читиговым.

Был допрошен прокурор Лянов, участвовавший в судебном заседании 1 мая 2010г., когда истерзанному Зелимхану определялась мера пресечения.

Заместитель прокурора Карабулака Лянов показал, что он поддержал ходатайство об избрании Читигову меры пресечения в виде содержания под стражей.

Когда он вошел, Читигов нормально сидел на скамье. Никаких особенностей его состояния Лянов не заметил, Читигова не разглядывал и близко не подходил. Когда Читигов почувствовал себя плохо, ему вызвали «скорую» и увезли в медицинское учреждение.

- Какое недомогание почувствовал Читигов? – спросил прокурор.

- Потерял сознание.

- В каком виде был Читигов? – спросила адвокат Хасанова.

- Сначала сидел – потом упал.

- Были на его лице синяки или ссадины?

- Не заметил гематом, ничего от него не слышал и с ним не общался.

Следующим допрашивали Богатырева - помощника прокурора. Он подтвердил, что Зухра Читигова приходила к нему в панике после задержания сына, сказала, что сын звонил, его избивают, связь с ним прервалась.

Он не мог ей ответить, где ее сын. Зухра осталась ждать прокурора. Написала ли она заявление, он не помнит.

Зухра Читигова утверждает, что заявление написала и отдала ему в руки.

Мадинат Эльмурзаева – соседка Читиговых по Промжилбазе показала, что она видела, как 29 апреля 2011г. Зелим «свернули и забрали». Зелим был вежливым, здоровым парнем, всем помогал. Последний раз она видела его в тяжелом состоянии, передвигался в коляске, не мог говорить.

В этот день был допрошен еще один свидетель по другому эпизоду Нагадиев. Он с первых слов заявил, что на него оказывал давление следователь, писал то, что хотел, а не то, что ему говорил Нагадиев. Следователь ему угрожал тем, что его посадят, потому что все говорят не то, что он. Протокола он не читал. Подписи свои признает не все.

Адвокат Аза Яндиева заявила ходатайство о допросе следователя Фирзаули, который вел рассматриваемое дело. Ей вторил адвокат Магомед Магомадов.

Можно предположить, как адвокаты намерены строить защиту подсудимых: следствие сфабриковало дело, оказывая давление на потерпевших и свидетелей, а поэтому вся работа следователей ставится под сомнение. Поскольку такой сценарий обычен в нашей следственной системе, стороннему наблюдателю поверить в его достоверность нетрудно. Адвокаты будут отрицать сами факт совершения преступления по всем эпизодам, кроме нанесения тяжких телесных повреждения Зелимхану Читигову. Однако будут настаивать на том, что в действиях их подзащитных нет состава этого преступления, и виноватых надо искать в другом месте.

Возможно, что защита сделает акцент и на религиозном аспекте, постарается представить следователя и/или потерпевших ваххабитами, поскольку сейчас это беспроигрышная основа для обвинения в любых грехах.

Такое предположение приходит на ум в связи с маленьким наблюдением.

По одному из эпизодов проходят два более упорных потерпевших Горчханов и Парагульгов, чем ехавшие в «Приоре» и КАМАЗЕ. Один из свидетелей сказал, что во время задержания потерпевший Горчханов нецензурно ругался.

- Как ругался нецензурно – спросила Яндиева.

Свидетель не решился повторить текст дословно.

Тогда Яндиева спросила:

- А кто кричал: Аллах Акбар?

- Вот этот Горчханов и кричал – сказал свидетель.

Почему вопрос о нецензурной брани вызвал у адвоката ассоциацию с утверждением «Бог велик!», возможно, в будущем станет более очевидным.

В тот же день был допрошен отец Зелима Шейхмагомед Читигов, который рассказал, как он со старейшинами ходил к Нальгиевым чтобы решить вопроса по вайнахским обычаям, но они его не приняли. Нальгиев и его мать сказали, что видят этого человека в первый раз.

Судебный процесс продолжается.




Категория: События | Просмотров: 2532 | | Теги: судьбы


ЧИТАТЬ КНИГУ
Каждый молчит о своём: истории одной войны

ХОТИТЕ ПОМОЧЬ?

Если Вы хотите помочь беженцам или мигрантам, оказавшимся в тяжёлой жизненной ситуации, это можно сделать самыми разными способами.

Мы с радостью примем пожертвования в виде продуктов, детского питания, одежды, предметов первой необходимости, а также денежную помощь.

Вы можете принять участие в нашей работе в качестве волонтёра — если у Вас есть свободное время, а также качества, необходимые в нашей работе.


подробнее
НА ТЕБЯ НАПАЛИ

из-за национальности, веры или цвета кожи? 
Звони на телефон информационной линии!

 

Мы можем оказать: юридическую помощь (услуги адвоката), медицинскую помощь, психологическую помощь.


ВАЖНО!

ТРЕБУЕТСЯ ВАША ПОМОЩЬ!


Нужны мобильные телефоны





Помогите собрать детей-беженцев в школу




ВАКАНСИИ


Приглашаем волонтёров
для занятий русским языком
со взрослыми беженцами из Афганистана и Африки.